Новости

2 февраля — День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Сталинградской битве

Мы продолжаем серию публикаций

«Земляки-ангарцы на фронтах Великой Отечественной войны»


Сталинградская битва — одна из крупнейших в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов.

Она началась 17 июля 1942 года и закончилась

2 февраля 1943 года.

Эта битва считается самой напряжённой и ожесточённой.  



Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны

Колпакова Куприяна Викторовича (февраль 1993 года):

Колпаков Куприян Викторович гвардии старшина, водитель танка, 1941г.

Колпаков Куприян Викторович гвардии старшина, водитель танка. 1941г.


   «Родился я в 1913 году в с. Проспихино Кежемского района. До войны работал механиком буксирного катера по перевозке грузов по Ангаре и Енисею. В 1941 году Кежемским райвоенкоматом  мобилизован в ряды Советской армии, в 1942 году окончил военную школу г. Новосибирска и направлен в распоряжение Верховного штаба бронетанковых войск, а затем в 181-й танковый батальон, с которым отправлен на фронт.

   Мой боевой путь начался под Сталинградом. Очень сильные бои были под Сталинградом, противник окружал Сталинград, подбрасывая новые механизированные войска. Наша задача была отбить противника и не дать соединиться с войсками, которые окружали Сталинград. Были страшные бои, приходилось в день или сутки по многу раз не только отбивать противника, но и идти в атаку. Противник стремился завладеть Сталинградом при любых жертвах, поэтому были сильные бои. Но у нас был лозунг: «Ни шагу назад, умирать лицом на запад!»

    Наши войска все это выдержали, особенно Сибирские части были стойкими, перешли в наступление, правда, у нас в то время танки были еще не совсем боеспособны, были легкие, еще были английские, которые вообще были не пригодны в этой войне, но когда подошел средний танк Т-34, сразу пошел перелом в войне. Этот танк отличался высокой маневренностью при достаточно надежной броневой защите и сильном вооружении. Недаром этот танк как символ освобождения стоит на площадях многих городов. От Сталинграда, слава Богу, шли только на запад. Было по-всякому на войне. И подбивали мой танк, и горел я в танке, и подрывался на мине. Но выжил…. Каждый день был наполнен боями, каждый день требовал стойкости, мужества и отваги. Только такой ценой можно было добыть Победу».

   Сталинград превратился в ад. Больше никогда ни один город в мире не выдерживал такого натиска. В течение четырех дней, с 23 по 26 августа, шестьсот вражеских бомбардировщиков делали до 2 тысяч вылетов ежедневно. Каждый раз они несли с собой смерть и разрушения. Сотни тысяч зажигательных, фугасных и осколочных бомб беспрестанно сыпались на Сталинград.


Из воспоминаний гвардии капитана в отставке

Верхотурова Владимира Михайловича от 20 февраля 1995 года:

Верхотуров Владимир Михайлович. 1943г.

Родился в 1915г. в с. Кежма,

до войны работал в должности секретаря исполкома Кежемского райсовета


   «Самым тяжелым испытанием была битва за Сталинград. В это время я был политруком роты противотанковых ружей 3-го батальона 92-й отдельной стрелковой бригады морской пехоты, сформированной из моряков Северного флота […]

   Мне бы хотелось отдельно описать бои за завод «Красный Октябрь». В начале ноября 1942 года после боев в Сталинграде 3-й батальон находился на формировании в поселке Рыбачий на левом берегу Волги и пополнялся моряками Тихоокеанского флота. Не закончив формирование, во второй половине дня 10 ноября, батальон был поднят по тревоге, и в пешем порядке направлен в район 62-й переправы, а ночью высадился на правый берег Волги в центре города. 11 ноября батальон не был введен в бой и находился в укрытиях. Как стало известно позднее, противник превосходящими силами предпринял наступление в районе завода «Красный Октябрь» и вышел на Волгу, разрезав 62–ю армию. 138-я стрелковая дивизия полковника Людникова, находящаяся в районе завода "Баррикады", оказалась оторванной от главных сил армии. Она  была зажата противником с севера, с запада и юга, а с востока отрезана Волгой. В этой тяжелой обстановке командармом Чуйковым В.И. был отдан приказ – направить батальон в район прорыва, с оперативным подчинением командиру 95-й стрелковой дивизии полковнику Горишному. С наступлением темноты батальон двинулся в указанный район. К полуночи мы достигли командного пункта 95-й стрелковой дивизии, который находился у безымянного оврага, за которым был противник, занимавший береговую полосу и возвышенность берега. Изучив обстановку на месте, было принято решение - начать штурм берега и его возвышенностей.

    Первой пошла на штурм противника наша противотанковая рота (командир роты Шпорт) с задачей очистить берег (не менее 150 м) и закрепиться на обрыве берега с последующим овладением бензобаками на Тувинской улице. За нами пошла рота автоматчиков (политрук Быков В.Р., тоже кежмарь) и другие роты. Бой носил преимущественно рукопашный характер. Когда очищали берег, трудно было в темноте разобраться кто наш, кто немец. Штурмовой бросок был настолько стремительный, что противник в панике уходил в заводские строения.  Закрепившись на обрыве берега, мы не имели никаких укрытий. Изучив обстановку на местности, мы, командиры, и политработники рот батальона (на марше командир батальона был тяжело ранен и не руководил боем), пришли к выводу, что утром противник примет все меры, чтобы сбросить нас в Волгу. Из-за небольшого расстояния между нами и противником применение обыкновенных гранат будет малоэффективным. Противник их будет просто пробегать. Поэтому было принято решение обеспечить личный состав противотанковыми гранатам ударного действия.

    Наступил рассвет. Люди,  уставшие и не спавшие уже трое суток, валились с ног. С рассветом противник открыл по нам массированный огонь из минометов. После минометного огня, изрядно подпоенные немцы бросились на нас в атаку. Однако немцы не ожидали с нашей стороны мощного отпора с применением противотанковых гранат и огнем автоматов в упор.

   Картина была не из приятных - противник рвался на наших гранатах и расстреливался в упор из автоматов.  Не смотря  на огромные потери, немцы трижды повторили эти психические атаки, но сбросить нас в Волгу не смогли. Отбив последнюю атаку, батальон перешел в наступление и занял одну сторону железнодорожной насыпи. Противоположная сторона находилась у противника. Следует заметить, что железнодорожная насыпь по высоте не превышала одного метра. И началась у нас баталия с перекидыванием гранат. В этой схватке я получил легкое ранение осколком в живот. После обработки раны и удаления осколка я вернулся обратно в строй. Бои уже шли за бензобаки на Тувинской улице. К исходу дня я был вторично ранен. После этого ранения меня уже вынесли с поля боя на подручных средствах. В это время батальон понес большие потери, и был разделен противником на отдельные группы, которые вели бои самостоятельно.

    В результате кровопролитных боев обе стороны понесли большие потери. У немцев они доходили до несколько тысяч убитых и раненых. В нашем 3-м батальоне вышел из строя не только рядовой, но и весь офицерский состав. 19 ноября полковник Горишный писал в донесении, что 3-й батальон 92-й отдельной стрелковой бригады имеет в наличии всего 3 человека, которые переданы 241-му стрелковому полку. Так закончился короткий, но героический боевой путь батальона. […]

    После излечения во фронтовом госпитале в середине декабря я вновь вернулся в Сталинград в состав 92-й отдельной стрелковой бригады, которая вела бои в районе Мамаева кургана. Во время боя 8 января 1943 года я получил третье  ранение, пулевое в голову. На этом мой Сталинградский боевой путь закончился».

  

    В городе идут сражения за каждую улицу, каждый дом, каждый клочок земли. Стратегические объекты по нескольку раз на день переходят из рук в руки. Красноармейцы стараются держаться максимально близко к противнику, чтобы избежать атак вражеской артиллерии и авиации. Ожесточенные бои продолжаются и на подступах к городу.


Артиллеристы на позиции


Из воспоминаний Кулакова Александра Константиновича от 20 марта 1985 года:

(Родился в 1924 году в дер. Заледеево Богучанского р-на. Ушел на фронт добровольцем 4 августа 1941г., приписав себе год. Окончил Днепропетровское артиллерийское училище, размещенное в г. Томске. Лейтенант артиллерии. Был командиром огневого взвода полевой артиллерийской батареи на Воронежском и Сталинградских фронтах).

    «Лето и осень 1942 года были самым тяжелым периодом в Сталинградском сражении. Кому пришлось испытать и пережить эти дни - всю жизнь хранят в памяти события этих дней… Наша 260-я стрелковая дивизия занимала оборону в направлении между железнодорожными станциями Самофаловкой и Котлубань на подступах к Сталинграду. Бои шли тяжелые. Они усугублялись еще тем, что «лимит» на боеприпасы был жестким, можно сказать жестоким. Это теперь мы знаем, что все «экономилось» для главного удара, который еще будет в феврале 43-го. А тогда, в сентябре 42-го в критической как нам казалось обстановке для судьбы Сталинграда и исхода войны в целом, поскольку не только командирам, но и каждому солдату было доведено до сведения, что за Волгой нам земли нет, т.к. если сдадим Сталинград - нападет на нас и Япония, не исключено и выступление Турции на стороне Германии. В такой обстановке «лимит» на орудия составлял 8 снарядов на сутки, три обоймы (15 шт.) патронов на солдата, да по две ручных гранат - вот и весь боекомплект. В таких условиях приходилось экономить не только каждый снаряд, но и каждый винтовочный патрон… Критические дни в Сталинградской битве создались во второй половине сентября 42-го. Когда враг бросил все резервы, чтобы опрокинуть нас в Волгу. Тяжелые потери понесла и наша батарея, которая до сих пор каким-то чудом сохранялась. Тяжело ранен в голову комбат старший лейтенант Яковлев, погиб командир взвода управления Коваленко, тяжело ранен осколком мины наводчик 1-го орудия Соловьев и несколько бойцов из расчетов других орудий. После отправки комбата в санбат и приняв командование батареи (так как был старшим из оставшихся командиров), я тотчас был вызван на связь командиром полка, который приказал готовить батарею к возможной танковой атаке противника. Я только успел сказать, что снарядов осталось только «НЗ» и просил разрешить его расходовать. Вдруг слышу: «Снарядов не жалеть! На подходе к вам еще три боекомплекта».

    Впервые за дни обороны мы получили такую команду. Эта щедрость и обрадовала, и насторожила весь состав батареи. Однако радость вселила бодрость, без суеты и помех в расчетах у орудий шла уверенная подготовка к отражению вражеской атаки. Орудия были передвинуты вперед, за бруствер орудийного окопа для прямой наводки.

    На рассвете, за впереди лежащей грядой, над которой возвышалась высота «143» послышался шум десятков, а может сотен моторов. На сопке показались первые танки, и одновременно десятки самолетов противника, шедших на небольшой высоте в сторону наших позиций. Начался артиллерийский обстрел наших передовых линий. Танковая атака нарастала. Танки шли в шахматном порядке, уверенные в своей неуязвимости по всей ширине сопки и примыкающей к ней гряде. В бинокль или стереотрубу, они казались совсем рядом, и трудно было удержаться, как теперь часто вспоминается, от команды «огонь». Скатываясь с сопки, они с каждой секундой приближались к нашей передовой, где первыми их должны были встретить подразделения пехоты, противотанковых ружей и орудий, и мы линия 76–ти мм батарей. На последних танках и за ними показалась пехота противника. Нервы напряжены до предела. Артиллерийский огонь противника стал перемещаться вглубь нашей обороны. Появились первые раненые. Однако нам стрелять еще нельзя, т.к. танки противника от нас еще в 800-1000 метрах. А прямая наводка начинается из наших орудий только с 400-от метров при прицеле «8». Эта затаенная готовность боевых расчетов, не раз испытанная в предыдущих боях, создала уверенность, что никто не дрогнет в эту грозную минуту испытаний. Казалось, не смотря на кромешный грохот, слышно как вполголоса солдаты «перебрасываются» словами. И вдруг слышим еще более грозный шум сзади. Со второго эшелона нашей обороны начался обстрел наступающего противника. Казалось  совсем низко над нами сплошной огонь - огненная туча, которая обрушилась на танки противника, а вскоре прекратился и огонь противника по нашим позициям. Он так внезапно заглох, что нам не поверилось… Когда огонь взрывов угас, и земляная туча над зоной наступавшего противника развеялась, стало видно, как только отдельные стервятники кое-где еще шевелились, уползая за сопку, и мы добивали их, чтобы они уже никогда не вернулись обратно. Только потом мы узнали, что от рокового боя с танками противника (а он не мог быть иным) нас спасли наши «Катюши» и дивизионная артиллерия второго эшелона. Готовилось генеральное наступление, историческая битва за Сталинград. Но этой победы своими глазами увидеть мне не удалось. Первого октября 1942 г, попав под артиллерийский обстрел противника, я был тяжело контужен. И только через два месяца, когда вернулась способность читать и писать, узнал о судьбе своей части, батареи и своих боевых товарищей».



Брюханов Иван Семенович, 1905 г.р. Уроженец д. Аксеново Кежемского района.

    До войны работал председателем колхоза «Заветы Ленина» в д. Аксеново. На фронт призвали в конце мая 1942 года. Три месяца учился в учебной части на связиста и на Сталинградский фронт. Дивизия, в которой служил Иван Семенович, участвовала в окружении и уничтожении группировки Паулюса. После Сталинграда воевал на Орловско-Курской дуге, освобождал Донбасс, Харьков, Западную Европу. Был награжден орденом Отечественной войны, медалями: «За оборону Сталинграда», «За боевые заслуги», «За отвагу», «За взятие Вены», «За победу над Германией». А также был премирован велосипедом, но не довез его до дома, как сам говорил: «на поезде ехали долго – продал и от радости, что ехали домой живыми, на эти деньги выпивали», привез домой только документы, что был награжден велосипедом. Но зато в музее есть солдатский котелок, переданный дочерью Ивана Семеновича, с которым прошагал он всю войну связистом от стен Сталинграда до столицы Австрии города Вены.


Верхотуров Иннокентий Степанович, 1919 г.р. Уроженец д.Сосново Кежемского района.

    Призван на фронт в августе 1942 года из д. Рожково. Артиллерист, командир 76-ти мм орудия. Как сам говорил: «Воевал на всех фронтах». За ратные подвиги был награжден двумя орденами Отечественной войны 2 степени, медалями: «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За оборону Севастополя», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».


Колпаков Иван Викторович, 1918 г.р. Уроженец с. Проспихино Кежемского района.

    Призван на фронт в марте 1941г. Старшина, автомеханик. Служил на автобазе. За участие в обороне Сталинграда награжден медалью «За оборону Сталинграда».


Ступин Иван Сергеевич, 1912 г.р.

Уроженец д. Воробьево Нижнеилимского р-на Иркутской области.

    Призван Кежемским РВК в мае 1942 года. Рядовой, минометчик, телефонист. Участвовал в обороне Сталинграда.


Страшников Иван Васильевич, 1918г.р. Уроженец д.Чадобец Богучанского р-на.

   Призван на фронт в августе 1942. Рядовой. Участвовал в сражении под Сталинградом.


    Во время Сталинградской наступательной операции были разгромлены немецкие 6-я армия и 4-я танковая армия, 3-я и 4-я румынские армии, 8-я итальянская армия. Общие потери противника составили около 1,5 миллиона человек. В Германии впервые за годы войны был объявлен национальный траур.

   Сталинградская битва внесла решающий вклад в достижение коренного перелома в Великой Отечественной войне. Советские вооруженные силы захватили стратегическую инициативу и удерживали ее до конца войны. Поражение фашистского блока под Сталинградом подорвало доверие к Германии со стороны ее союзников, способствовало активизации движения Сопротивления в странах Европы. Япония и Турция вынуждены были отказаться от планов активных действий против СССР.


В публикации использована информация из открытых источников сети Интернет, документы и фотографии из фондов

Кежемского историко-этнографического музея имени Ю.С. Кулаковой.